<< Главная страница

Глава первая




"До встречи в Рио!.."

Ларри Люгер не доверял никому. Вероятно, поэтому в свои тридцать семь лет он уже был главой всесильной империи гангстеров. Аляска и Бермуды, Гонконг и Рим, Сидней, Нью0Йорк и Токио, Загорск, Калькутта и Улан-Батор, Париж и Барнаул - люди Ларри держали под контролем почти полмира.
Тайные фабрики наркотиков, армии наемных убийц, торговля детьми на всех континентах - этим Люгер не занимался. Он имел свои, пусть извращенные, понятия о чести и достоинстве бандита. Бизнес Ларри был другим. Подпольная продажа оружия, азартные игры - от тысяч игорных домов до миллионов наперсточников на базарах и вокзалах - приносили Люгеру и его империи невероятные доходы. Миллиарды долларов, фунтов, крон, нгултрумов, песо, рублей и паангов стекались в гангстерскую казну.
За тридцать лет Ларри Люгер проделал ошеломляющий путь от мелкого воришки в рыбных рядах стамбульского рынка до шефа сверхмощной организации. Силач, зеленоглазый красавец, он искусно владел всеми видами оружия, восточных единоборств, а в последние годы освоил даже самбо.
В Индийском океане близ знаменитого острова Мадагаскар рассеяно множество крохотных островков, славящихся дивной растительностью и райским климатом. На одном из них высился пятидесятисемиэтажный небоскреб - штаб преступного синдиката. Издали остров походил на зеленый кораблик с огромной белой трубой.
Кабинет Люгера, увешанный полотнами знаменитых мастеров, занимал почти целиком сорок девятый этаж небоскреба. Не было ни одной картины, стоившей меньше миллиона долларов, и на каждой висела этикетка с ценой - для гордости.
Сам хозяин сидел в золотом кресле за платиновым столом, курил сигарету в мундштуке, усыпанном алмазами, и размышлял, чего же еще ему не хватает в жизни.
Неожиданно селектор на маленьком столике сбоку мелодично прозвонил несколько тактов из девятой симфонии Бетховена, и чарующий голос старшей секретарши, одной из восемнадцати, произнес:
- К вам мистер Косоголовый, сэр.
- Впустите, - недовольно произнес Люгер после короткого раздумья.
В кабинет ворвался верзила с низким лбом, маленькими глазками и бритой головой, действительно своеобразной формы. Тонкая полоска усов над губой, костюм в желто-малиновую клетку, рубашка темнее костюма и галстук светлее рубашки безошибочно выдавали в нем бандита.
Ларри со вздохом посмотрел на громилу.
- Косоголовый! Если бы не наша общая прабабушка - русская княгиня, я бы лучше закусывал живыми ежами, чем держал тебя на службе. Знаешь, чем ты мне дорог, идиот? Ты - единственная сентиментальность, которую я себе позволяю. Разве может гангстер одеваться как гангстер?! И сбрей усы! Сегодня же! Помни, если бы не я, ты бы и сейчас прозябал в питомнике, сторожа клетки с белыми мышами...
Тяжело дыша, бандит с трудом выслушал монолог хозяина и, едва тот замолк, выпалил:
- Индиец заговорил, сэр!
- Что? - вскочил Люгер. - Неужели?!
- Да! Та новая сыворотка правды, которую мы выкрали у военных медиков и вкатили ему, сделала чудо. Он болтал во сне, больше часа. Здесь - все, - громила бережно положил на край стола магнитофонную кассету.
Ларри схватил кассету, сунул ее в крохотный аппарат и занес руку над кнопкой.
- Ступай, - спохватился он, выгоняя родственника. - Сбрей усы. Смени наряд. Покажешься утром. И почему, черт побери, ты не отрастишь волосы на своей косой башке?
- С волосами еще хуже... - тоскливо прошептал бандит, исчезая за дверью.
Люгер нетерпеливо нажал на селекторе клавишу "Не беспокоить" и включил магнитофон. Аппарат загудел почти неслышно, и спустя несколько секунд раздался из него негромкий монотонный голос:
- История эта случилась очень давно, несколько веков тому назад, в другой части света. В горах обширной страны с древних времен обитало племя ведьм черикуара...
Очень быстро глава империи начал проявлять признаки нетерпения. Он вставал, ходил по кабинету, вновь садился,несколько раз закуривал и тут же мял сигарету в пепельнице. А голос продолжал звучать:
- ...Потом ребенок крепко вцепился руками в загривок ягуара, пришпорил его босыми пятками, и тот со своей ношей скрылся в чаще...
Ларри резко выключил аппарат и нажал кнопку селектора.
- Остров Тимголези! Доктора Торренса! - рявкнул он.
И почти сразу же издалека, но явственно послышалось:
- Доктор Торренс. Здравствуйте,сэр!
- Что за бред мне прислали?! Может, вы любитель сказок, но я-то не впал в детство! Колдуньи, девчонка на ягуаре... Вы знаете, сколько стоит минута моего времени, Торренс?!
- Умоляю, шеф, дослушайте до конца, - собеседник был явно взволнован. - Клянусь, не пожалеете! Если останетесь недовольны, можете лишить меня годового жалованья. Это сенсация! Бомба!..
Люгер стиснул зубы, настроившись на долготерпение, и включил магнитофон вновь.


...Два дня Кашасса, незаметная, как сухой лист в осеннем лесу, наблюдала, скрываясь, за жизнью туземного племени. Вот что удалось ей узнать.
Когда Гокко, будущему вождю племени тупинабама, было двенадцать лет, он тяжело заболел. Боясь, что невиданная хворь перекинется на остальных индейцев, лекарь и старейшины решили избавиться от ребенка и, привязав к чахлому плотику, оттолкнули от берега в быструю воду реки. Родители мальчика умерли - некому было защитить сироту. Плот вскоре скрылся из глаз, подхваченный течением, и племя надолго забыло о Гокко. Надолго, но не навсегда.
Прошло семь лет, и он появился вновь - уже зрелым мужчиной, храбрым и неутомимым воином. И, самое удивительное, он привел с собой жену, красавицу с золотыми волосами и глазами, синими, как предвечернее небо. Звали ее именем, непривычным для индейцев - Диана. О своих приключениях Гокко и Диана не рассказывали никому, проявлять же любопытство не принято в племени тупинабама.
Умный, сильный и справедливый, Гокко, казалось, не помнил обиду, причиненную некогда сородичами, и вскоре, когда умер старый Ириарте, стал вождем племени.
У Гокко и Дианы родились двое сыновей и дочь. Старшему сыну - Азеведо исполнилось двенадцать лет, младшему - Сампайо - десять. Дочке же, Коломбе, в которой души не чаяло все племя, было шесть лет. От матери ей достались глаза - синие, словно цветок перипери, и густая грива волос цвета опавших осенних листьев.
Коломба росла озорницей, дружила со зверями и птицами и, несмотря на строгие запреты, забиралась порой далеко, в самую чащу леса.
Когда родилась Коломба, в кустах у хижины вождя запел амазонский соловей уирапуру. Птица эта встречается очень редко, а поет лишь несколько часов в году. По индейским поверьям, человек, услышавший хоть раз уирапуру, будет счастлив до конца дней.
И действительно. Девочку не кусали москиты, ядовитые змеи, заметив ее, отползали в сторону, а когда она входила в воду, страшные пираньи стайками водили вокруг Коломбы веселые хороводы. Ягуары, оцелоты и пумы при виде нее становились обычными веселыми котятами, ласкались к ребенку и ходили по пятам...


Выслушав Кашассу, предводительница ведьм Кеклокса поняла - амазонский бог не смеялся над ней. Синеглазая девочка действительно существует. Теперь Кеклокса знала, как оживить цветок пинго.


Солнце исчезло за лесом, склонившись далеко к закату, а маленькая Коломба все еще не вернулась домой. Раньше такого не случалось. Следы дочки привели Гокко к отмели, где Коломба любила, сидя на старом, выброшенном на берег пне, бросать камешки в воду.
Множество отпечатков босых ног виднелось на влажном речном песке, и недвижное тело ягуара, пронзенного дюжиной стрел, распростерлось поодаль. А у самой воды, со страшной раной на горле и глубокими царапинами от когтей хищника, лежала неизвестная женщина.
Все взрослые индейцы тупинабама собрались на отмели. Когда переворачивали тело погибшей, на плече ее обнаружилась странная татуировка: растение с четырьмя крупными цветками, склонившееся над берегом озера. Амаури, один из старейшин, тронул Гокко за руку.
- Когда я был ребенком, бабка рассказывала мне о племени колдуний черикуара. Они живут высоко в неприступных горах, ненавидят мужчин, а маленьких девочек, чтобы пополнить племя, приносит им таинственный цветок. Священный знак цветка над озером наносят на кожу каждой из ведьм, когда ей исполняется двенадцать лет. Это черикуара похитили твою дочь. Торопись в погоню, но будь осторожен. Колдуньи неутомимы, подолгу обходятся без воды и пищи и владеют страшными чарами. Спеши, о вождь, и да хранят тебя всемогущие боги!


Четыре дня шли индейцы по едва различимому следу. В племени остались старики, женщины, дети да десяток крепких мужчин на случай неожиданной опасности.
Гокко и его спутники забирались все выше. Первая ночь в горах обволокла их леденящим холодом. Два часа краткого отдыха воины проспали, тесно прижимаясь друг к другу. Для Дианы и мальчиков разожгли костер, найдя неподалеку несколько чахлых кустиков. Тепла этого им едва хватило лишь на то, чтобы не окоченеть. Только один Гокко, казалось, не чувствовал ни холода, ни голода, ни усталости.
Индейцы упорно нагоняли ведьм. Вот уже два отряда разделяло не более часа пути. И тут с высоты лавиной покатились на Гокко и его людей огромные камни. Почти все успели спастись, мгновенно укрывшись от камнепада под нависшей скалой. Но два молодых воина погибли.
Ясно было, что лавину вызвали ведьмы, отставшие от своего отряда и притаившиеся в засаде. Они добились главного: чуть различимую тропинку, по которой с трудом можно было ползти вверх, перерезала глубокая пропасть.
Воины связали все ремни из своего снаряжения в длинную веревку с петлей на конце. После нескольких попыток им удалось набросить петлю на острый выступ небольшой скалы на том краю пропасти. Другой конец веревки закрепили на этой стороне. Шаткий, опасный, ненадежный, но это был мост.
- А теперь, - обратился Гокко к своему отряду, - возвращайтесь домой. Неизвестность ждет впереди, и я не хочу гибели лучших сынов тупинабама. Если нам суждено встретить здесь смерть, пусть вождем станет Омолу. Это справедливое решение. Я сказал - так будет!
По индейским законам никто не может противиться приказаниям вождя. Гокко с женой и сыновьями остались вчетвером. Зыбкий мост покачивался над пропастью. Гокко взялся за ремень, натянул его, проверяя крепость, и двинулся вперед, перебирая ремень руками. Ноги его повисли над пустотой. Диана, закусив губу, прижимая к себе мальчиков, следила за мужем.
Вот он достиг другой стороны пропасти, коснулся ногами края и, почувствовав опору, одним прыжком оказался в безопасности. Вождь сделал знак младшему, Сампайо, предлагая ему двигаться следом. Неизвестно, боялся ли мальчик, но он с честью выдержал испытание и вскоре стоял рядом с отцом. Потом перебралась Диана - так велел Гокко - и настал черед двенадцатилетнего Азеведо.
Ноги Азеведо уже касались откоса на противоположной стороне. Оставался один миг до благополучного конца переправы. Но вдруг совсем рядом с мальчиком, из темного отверстия вылетел, задев крылом маленького индейца, хищный гриф урубу. От испуга и неожиданности пальцы Азеведо разжались. С отчаянным протяжным криком ребенок полетел вниз...


Вождь, кинувшись за сыном, замер над пропастью. Из голой скалы под краем обрыва поднималось мощное узловатое дерево. Зеленые ветви бережно удерживали Азеведо.
Дерево вырастало на глазах. Ветви его протянулись к Гокко, принявшему мальчика в свои могучие руки, и забытый голос произнес:
- Здравствуй, названый братик.
Чудесное растение исчезло. На плече у Гокко сидела маленькая обезьянка с длинной красно-апельсиновой шерстью. Кончиком пушистого хвоста она ласково трепала по носу грозного индейского вождя.
- Пиччи... - выдохнул Гокко. - Вовремя же ты появился. Чем я, простой индеец, отплачу знаменитому чародею за спасение сына?
Да, это был он, Пиччи-Нюш, названый брат Гокко... Еще в детстве мальчик и обезьянка подружились. Среди невероятных приключений им не раз доводилось спасать жизнь друг другу. Однажды, когда Пиччи погиб, выручая Гокко, всемогущие боги-пришельцы оживили обезьянку, превратив ее в великого волшебника, защитника обиженных и несчастных. Больше двенадцати лет Гокко не слышал ничего о своем друге и покровителе, и вот он появился внезапно, как всегда.
- Не благодари, брат мой, - смутился зверек. - Лучше прости, что я смог подоспеть лишь в самый последний миг. Час назад в холодной стране за два океана отсюда умирал нищий сочинитель. Если б не удалось продлить ему жизнь, лучшая из книг Земли осталась бы недописанной. Но теперь все в порядке. И там и здесь. Надо хорошенько покормить Диану и детей. Они вот-вот упадут от голода.
- Коломба! - простонала несчастная женщина, на коленях протягивая руки к обезьянке. - Где моя дочь? Что с ней? Она жива?!
- Цела и невредима, - быстро ответил Пиччи. - Ведьмы усыпили ее, чтоб легче было нести. Дважды в день они разжимают ей зубы и поят, спящую, питательным отваром. Коломба нужна им живая. Волшебный цветок, поддерживающий существование племени, засыхает. Колдуньи хотят принести Коломбу в жертву цветку. Успокойтесь, этого не случится. Солнце заходит. До цветка пинго им еще целая ночь пути. Жертвоприношение должно состояться завтра на рассвете...
Гигантская птица с красно-золотым оперением взмыла вверх, унося семью Гокко, и после недолгого полета опустилась на площадке над расщелиной скалы, где рос таинственный цветок. Ночь, полная воспоминаний, пролетела незаметно. Не только мальчики, но и Диана с Гокко слушали обезьянку, затаив дыхание. И вот забрезжил рассвет.
На немыслимо крутой тропке, ведущей к расщелине, появилась Кеклокса с девочкой на руках. Шею и запястья Коломбы украшали ожерелье и браслеты из громадных бриллиантов. Солнечные лучи дробились в них, чехарда цветных бликов мешала рассмотреть камни. За предводительницей гуськом тянулись остальные ведьмы. Вот все они столпились у погибающего цветка. Диана дрожала, глядя вниз, и дрожь ее передавалась сыновьям. Один Гокко был тверд, веря в могущество Пиччи-Нюша.
- Остановитесь! - раздался над колдуньями властный голос обезьянки.
Племя застыло, уставившись вверх. Крохотный Пиччи-Нюш был необыкновенно величественен в эту минуту. Солнце, всходившее за спиной, пронизывало его длинную шерсть золотым сиянием. Маленький рост не ощущался - снизу Пиччи все равно казался бы небольшим. Глаза зверька сияли так, что слезы потекли у ведьм, заставляя их сощуриться.
Хриплый вой вырвался у Кеклоксы. Выхватив острый каменный нож, колдунья взметнула его над сердцем Коломбы. Лезвие, взлетая, задело тонкий шнурок ожерелья, и сверкающий бриллиантовый дождь устремился к земле. Но не успел коснуться ее первый камень, как Пиччи прыгнул со скалы, падая, вырвал нож из руки ведьмы и швырнул его в пропасть. Одновременно с обезьянкой устремился вниз, спасая сестру, и маленький Сампайо. Малыш не рассчитал прыжок, он с силой ударился грудью об острые камни. Тело Сампайо содрогнулось и безжизненно застыло.
Ведьмы схватили мальчика, собираясь сбросить его с обрыва. Кеклокса замерла в растерянности, не выпуская Коломбу. Две стрелы застыли на натянутых тетивах луков Гокко и Азеведо. Первая была нацелена в Кеклоксу, вторая - в одну из ведьм, державших Сампайо. Все случившееся не заняло и нескольких секунд.
- Довольно!! - голос Пиччи, словно гром, разнесся над ущельем.
И время умерло. Люди, как изваяния, застыли меж мертвых скал. Капля воды, набухшая в маленькой ложбинке, готовая упасть вниз к подножию цветка и освободить место новой зарождающейся капле, замерла прозрачным камешком.
Пиччи-Нюш, неподвластный времени и случаю и оттого немножко грустный, шагал среди застывших тел. Вот он забрал девочку у Кеклоксы, вознес ее наверх и опустил у ног матери. Вот Пиччи склонился над Сампайо, и исчезла кровь с камней, пропала страшная рана на груди, вернулась бронзовая краска на побелевшее лицо мальчика. Вот и сына вернул герой Диане, заботливо устроив его рядом с Коломбой. Снял стрелы и вложил их в два колчана. Улыбнулся доброй печальной улыбкой, взмахнул рукой, и время ожило. Снова на краю скалы, глядя вниз, стояла маленькая обезьянка.
- Умолкните! - воскликнул Пиччи, перекрывая визг ведьм. - Взгляните на свой цветок!
Ведьмы, опустив глаза, как подкошенные рухнули носами в землю. Перед ними горделиво возвышался пышный зеленый куст, со стеблей которого тянулись к солнцу пять приоткрывшихся бутонов.
Гокко, прижав к себе жену и детей, не отрываясь глядел на чудо.
Пиччи-Нюш спрыгнул на плечо к другу и, пригнув мордочку к самому уху вождя, несколько минут неслышно для окружающих что-то шептал ему.
Наконец Гокко кивнул в знак полного понимания, и небольшой свиток пергамента перекочевал в его ладонь из крохотной обезьяньей лапки.
- Отныне племя черикуара сможет жить в покое и благоденствии, - обратился Пиччи к колдуньям. - Каждый год цветок пинго будет приносить вам пять дочерей. Но запомните мои слова и передайте своим потомкам. Сокровища, случайно освобожденные землетрясением, вам не принадлежат. Они вновь укроются в скалах и не будут зависеть больше от воли стихий. Искать их бесполезно. Живите, где хочется вам, занимайтесь тем, что больше по душе, но не приносите никому зла. Стоит любой из вас обидеть человека - история с цветком повторится. И тогда ничто уже не поможет. А теперь прощайте. Надеюсь, что мы не увидимся больше.
Горы давно остались позади светлой неровной полоской у горизонта. Еще чуть-чуть, и не станет их видно совсем. Громадная птица, неспешно взмахивая крыльями, уносила домой семью названого брата.
- Я плохо воспитал тебя! - сурово говорил Гокко старшему сыну. - Почему не ты, а Сампайо первым бросился на помощь сестре?..

Кончилась первая сторона кассеты. Ларри Люгер тряхнул головой и уставился на обломки драгоценного мундштука, зажатые в стальных пальцах. В волнении он и не заметил, как раздавил безделушку. Небрежно кинув мусор в нефритовую урну, бандит переставил кассету и вновь замер, обратившись в слух. Прошло еще около получаса, прежде чем дверь его кабинета распахнулась.
Восемнадцать секретарш вскочили со своих мест, преданно ловя взгляд хозяина.
- Девчонки!- гаркнул Ларри, улыбаясь во все тридцать два великолепных зуба.- Такого дела у нас еще не было! Когда все закончится, каждой из вас куплю по маленькому процветающему государству. Немедленно Косоголового ко мне!
- Лейла, - обратился он чуть слышно к главной помощнице. - Сейчас же, но без шума разыщи Ужастика. Пусть спешит на остров Тимголези к доктору Торренсу. Затем, захватив полный набор , вылетает в Рио-де-Жанейро. Через двенадцать часов от этой минуты он должен ждать меня в клубе "Веселый паралитик". Если его не впустят, назовет пароль: "До встречи в Рио." Хотя что за чушь... Кто может остановить Ужастика... И вызови мой "боинг". - Он поцеловал девушку в щеку, отчего та похорошела совсем уж необыкновенно. - Чао, малыш! Помни: "До встречи в Рио"...


далее: Глава вторая >>
назад: Часть вторая <<

Сергей Белоусов. Смертельная кастрюля, или Возвращение Печенюшкина
   С О Д Е Р Ж А Н И Е
   Часть первая
   Глава первая
   Глава вторая
   Глава четвертая
   Часть вторая
   Глава первая
   Глава вторая
   Глава третья
   Глава четвертая
   Глава пятая
   Часть вторая
   Глава первая
   Глава вторая
   Глава третья
   Глава четвертая
   Глава пятая
   Часть вторая
   Глава первая
   Глава вторая
   Глава третья
   Глава четвертая
   Глава пятая
   Часть третья
   Глава вторая
   Глава шестая
   К О Н Е Ц


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация